Зеленый шатер: краткое содержание и анализ романа

По | 17 ноября, 2021

Содержание статьи

Роман Людмилы Улицкой «Зеленый шатер», опубликованный в 2011 г., посвящен поколению, выросшему после Второй Мировой войны и получившему название «шестидесятники». Композиция романа необычна, он состоит из тридцати рассказов, главные герои одного рассказа становятся второстепенными героями другого, некоторые рассказы связаны общими героями и повествованием, другие же главы существуют самостоятельно, отдельно от общего сюжета. Такая уникальная «мозаичная» композиция романа позволила писателю исследовать все слои советского общества послевоенного периода и времени, известного как «застой».

ЛитРес

Смерть Сталина

Хронологические рамки романа определяются ключевыми точками изображаемого исторического времени: смертью Иосифа Сталина в 1953 г. и смертью Иосифа Бродского в 1996 г. Писательница тщательно рисует «образ эпохи»:

  • похороны Сталина и давки с тысячами погибших;
  • неоднородность диссидентского движения;
  • причины, по которым уезжали за границу и оставались.

Из череды разрозненных фактов она выстраивает свой образ хорошо знакомого ей времени, акцентируя отдельные детали, объединяя их своим видением, создавая собственный миф о прошлом.  Роман «Зеленый шатер» — это способ осмысления писательницей прошлого и настоящего, создание обобщенного образа российского бытия на протяжении сорокалетия.

Сама Л. Улицкая так определила центральную проблему произведения: «В 1953 году мне было десять лет. Было не много устоявших в противоборстве с режимом, который растлевал человека изнутри. Эта книга про великое растление, которое власть произвела. И до сих пор люди не вполне обрели достоинство и самоуважение».

Название романа отсылает нас к вопросам покаяния и всеобщей вины, жизни и смерти, к проблемам взросления, нравственного выбора. С помощью прецедентного евангельского феномена писательница раскрывает эти вопросы на примере жизни своих героев. Их нравственный выбор связан с участием в диссидентском движении. Тем самым в романе оказывается заявленной одна из ведущих проблем романа — проблема взаимоотношения индивидуума и власти.

В начале произведения параллельно представлены четыре сцены разного восприятия вести о смерти советского вождя, одинаково контрастных искреннему отчаянию, которое проявили толпы москвичей, хоронивших Сталина. Л. Улицкая показывает страх, презрение и скептицизм героини романа Тамары, ее матери и бабушки, отчаяние, грубый цинизм Гали и ее родных, равнодушие Оли и ее матери, чувство облегчения, испытанное учителем литературы Виктором Юльевичем Шенгели.

Александр Ананьев

Мелочная борьба в погоне за выгодой

Большинство героев книги испытывают на себе жестокость времени, находятся в открытой конфронтации с действующим режимом. На страницах романа встречаются упоминания о книгах, затрагивающих вопрос взаимоотношений человека и государства: «1984» Дж. Оруэлла, «Говорит Москва» и «Искупление» Ю. Даниэля, «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына. Эти и другие книги тайно читают, перепечатывают, распространяют герои-диссиденты.

Для Л. Улицкой важна вписанность персонажей в литературу и историю, их чувство причастности к историческому процессу, выраженное мыслями Михи: «Не в подворотне живем, в истории. И Пастернак по этому переулку ходил каких- то двадцать лет тому назад. А сто пятьдесят лет тому — Пушкин. И мы тут проходим, огибая лужи».

Л. Улицкую не раз критики называли очень внимательным свидетелем эпохи, ее цепким наблюдателем и интерпретатором. Вопросы личного нравственного выбора, страха и совести в романе «Зеленый шатер» поднимает профессор Винберг. Его рассуждения, спровоцированные историческим моментом, приобретают философский смысл:

«Все, кого я видел из теперешних борцов с режимом, на грани, на тонкой грани между здоровьем и болезнью. Ты помнишь эту женщину, которая вышла на площадь с ребенком в коляске? Существует инстинкт самосохранения, материнский инстинкт, заставляющий мать защищать своего ребенка. Но не существует в природе инстинкта социальной справедливости!»

Стоит заметить, что автор не идеализирует диссидентство. Для Л. Улицкой это явление неоднозначно: так, например, герой книги Илья «играет» в диссидента, и деятельность эта приносит ему заработок, подпольщики и авторы самиздата вступают в конфликт друг с другом, разбиваются на группы и партии. Автор не делает каких-либо выводов, дает читателю лишь почву для размышлений о том, что же такое диссидентство, каковы психология и мировоззрение людей, составляющих его.

Композиция романа подчинена логике поиска ответов на эти вопросы. «Зеленый шатер» представляет собой 30 взаимосвязанных фрагментов, объединенных несколькими сквозными темами и героями. Отдельные человеческие истории, положенные в основу глав романа, обобщаются в его финале, где повествование об обыденном перерастает в размышления о высоко бытийном. Внутренняя логика фрагментов едина: в каждой главе мы видим, как человек, поднимаясь или падая духовно, меняет представление об обыденности, повседневности, в конце концов понимая (или не понимая) ее важность не как объекта противостояния и борьбы за лучшие условия проживания, но как этапа подготовки души к бессмертию. Так из изображения «быта» в романе вырастают размышления о «бытии».

книги стоящие прочитать

Видео: Зеленый шатер — литобзор

Людмилу Улицкую не раз называли очень внимательным свидетелем эпохи, ее цепким наблюдателем и интерпретатором. Пожалуй, более всего это относится к роману \»Зеленый шатер\». Роману о поколении тех, кому выпало взрослеть во времена оттепели, выбирать судьбу в шестидесятые, платить по счетам в семидесятые и далее… как получится, у всех по-разному.

ЛитОбзор

Быт и бытие в Романе

В контексте сказанного необходимо заметить, что слова «быт» и «бытие» до принятия христианства в русском языке не осознавались как разносмысловые. Так, в «Историко-этимологическом словаре современного русского языка» быт определяется и как уклад жизни и как род жизни6.

В словаре С. И. Ожегова значения этих слов различаются: «быт — общий жизненный уклад, повседневная жизнь», а «бытие (книжн.) — объективная реальность, существующая независимо от нашего сознания». Автор словаря дает объяснение смысла слова, близкого к «бытию», — «бытье» (устар.) — жизнь, образ жизни. Следовательно, можно сделать вывод о том, что слово «бытие» пришло в язык одновременно с усвоением христианских ценностей.

улицкая зеленый шатер

Без хлеба насущного

Понятия «быт» и «бытие» в романе Л. Улицкой используются следующим образом:

  • первым обозначена каждодневная жизнь с ее заботами о «хлебе насущном»
  • вторым — наполнение жизни добрыми делами в относительно краткий период земного существования, духовный рост, преображение душевного человека в человека духовного.

Все персонажи Л. Улицкой, которые не прошли по этому пути внутреннего развития, наделены повествователем определением «бедные» (от корня «беда»). Так, в главе «Дом с рыцарем» учитель литературы Виктор Юльевич Шенгели был назван Ильей, одним из его любимых учеников, «беднягой» и «гениальным неудачником». Из кумира, блестящего и элегантного гения, за которым мальчишки и девчонки ходили вслед, в сорок пять лет он превратился в спившегося старика, брошенного женой, так и не дописавшего свою главную книгу о детстве, потерявшего любимую работу и осознавшего, что «страх намного сильнее красоты и мудрости».

По Л. Улицкой, главная ошибка жизни учителя заключалась в том, что он стремился исключительно интеллектуально познать и научно обосновать устройство мира и человека. Но жизнь его так и осталась рутинным «бытом», хотя в нем были все возможные потенции посредством творческого служения людям превратить «быт» в «бытие».

В прекрасную бабочку

Еще одна значимая проблема романа — взросление, становление личности. На страницах романа автор нередко использует лексему «имаго». Имаго — это окончательная стадия индивидуального развития насекомых. Будучи биологом по образованию, Л. Улицкая сравнивает становление личности с завершающим этапом развития бабочки:

«Несмышленые малыши, человеческие личинки, они потребляют всякую пишу, какую ни кинь, сосут, жуют, глотают все подряд впечатления, а потом окукливаются, и внутри куколки все складывается в нужном порядке.. .»

Глава о самоубийстве Михи называется «Имаго». Становясь на подоконник, Миха бормочет: «Имаго, имаго!». Об имаго много рассуждает учитель литературы Виктор Юльевич Шенгели. Его волнует вопрос о том, когда заканчивается детство. Он считает, что полноценная личность — та, которая сама распоряжается своей судьбой, несет ответственность за себя и других. Шенгели утверждает, что инициации может помочь страх, поэтому поколение людей, переживших войну, было самостоятельнее современного.

Однако, существует и другой тип страха: тот, который испытывают люди в условиях тоталитаризма, который нередко заставляет их поступаться требованиями совести. Виктор Шенгели — одаренный, талантливый человек, он хочет стать ученым или писателем. Но время, в которое он родился, война, страх перед властью, не позволили ему стать тем, кем он мог. Герой был убежден, что причина несовершенства людей скрыта в общественных отношениях, что у поколения детей периода сталинских репрессий, к которому он принадлежит, невозможна «инициация взросления» через положительные импульсы, потому что они прошли «инициацию страхом». Экстраполировать «быт» в «бытие» ему помешало и то, что ему довелось жить в эпоху атеизма.

Детская инфантильность

Шенгели говорит о значении личности учителя, роли книги как «катализатора» взросления, напоминая своим ученикам, что «литература — лучшее, что есть у человечества». «Поэзия — это сердце литературы, высшая концентрация всего лучшего, что есть в мире и в человеке. Это единственная пища для души. И от вас зависит, будете вы вырастать в людей или останетесь на животном уровне. Литература — единственное, что помогает человеку выживать, примиряться со временем».

Помимо лексемы «имаго», разрастающейся в словоупотреблении Л. Улицкой до символа самостановления человека, на страницах романа используются слова «детскость» и «инфантильность». «Детскость» в контексте романа получает положительное истолкование, «инфантильность» — отрицательное.

Так, следуя библейским заповедям, порой сами того не осознавая, по-детски чисто живут такие герои Л. Улицкой, как Миха, Ольга, Тамара. Эти персонажи имеют веру в сердце. Жизнь их полна тягот и лишений, но они с достоинством преодолевают трудности и с детски открытым сердцем помогают окружающим. Их путь к идеалам смирения и всепрощения тоже представляет собой подобие инициации — герои проходят через испытание болезнями, утратой близких, страданием, любовью. Вспомним в этой связи таких героев романа, как Илья, Саня. Героям удается преодолеть инфантильность, но при этом сохранить детскость.

Библейское определение «детскости» — чистота души, помыслов, простодушие, смирение, всепрощение — точно описывает характер Михи. Он обладает такими качествами, как душевная чуткость, незлобивость, готовность прощать и друзей, и врагов.

В «Зеленом шатре» больше нет ни одного героя, который был бы настолько же честен, чист и открыт. Виктор Юльевич Шенгели, школьный учитель, привил ему любовь к литературе, к родному языку, а Яков Петрович Ринк, преподаватель института, помог найти подход к «особенным» детям. Даже уходит из жизни Миха не потому, что устал от тягот и невзгод (а их было очень много), а потому, что не хочет навлекать неприятности на своих родных и близких. Это герой, которому удалось возвыситься над «бытом» до «бытия», насытить свою жизнь добрыми делами за период земной жизни, возрасти в духе.

Превращение быта (земной обыденности) в бытие, ведущее к вечности, — важнейшая тема творчества Л. Улицкой, затронутая ею в романе «Зеленый шатер».

Виде$ зеленый шатер. [аудиокнига]

Языковые средства описания интерьера «Зеленого шатра»

Л.Е. Улицкая множество раз обращается к описанию интерьера и его элементов в романе «Зелёный Шатёр». Писательница выстраивает систему деталей в произведении по определённой схеме: собственно бытовые детали и цветовые.

Гротеск в сравнении

Наполнение многочисленных бытовых деталей романа определёнными авторскими смыслами происходит в соответствии с этикоэстетическими представлениями о мире и семье советских граждан. Так, автор прибегает к резкой антитезе при сравнении интерьеров:

  • Убожество коммуналки и роскошь Саниного жилища.
  • При описании Саниного жилища автор акцентирует своё внимание на убранстве обеденного стола, подчеркивая традиции семьи и издавна сложившийся уклад жизни: После театра был сладкий стол, который Миха запомнил на всю жизнь, — от самодельного крюшона до жёлтых костяных колец, в которые были всунуты салфетки из жёсткой белой ткани.
  • В то время как стол простого советского человека изображен скудно и отчасти безобразно: Сидели с матерью за круглым, пятнистым от ожогов столом, графинчик стоял между ними  Все тарелки старые, в осколках и трещинах.

Контраст также формируется на основе пространственного убранства жилых помещений. В описании квартиры Сани Стеклова доминируют экспрессивные эпитеты          высоченный, невиданный, большой, служащие средством раскрытия изобразительной семантики: В большой комнате с тремя окнами и ещё половиной окна, рассечённого надвое перегородкой, под высочённым потолком с лепниной, тоже рассечённой, гнездились невиданные книги, и даже на иностранных языках (с.22).

В противовес «роскошному» дому употреблены семы пятиметровый, маленький, клетушка:

  • Жена сидела напротив него на табуретке, в их пятиметровой кухне, где второй стул не помешался, но зато был стол, плита о двух конфорках, тёплые зимой батареи и пышные заросли какой-то сорной ерунды под окном летом (с. 434);
  • Худой невидный человек в старом свитере, совершенно не похожий на академика, принимал их, сидя на кровати в маленькой, страшно захламлённой комнате (с. 568);
  • В унизительной, почти замятинской клетушке однокомнатной квартиры с железным номером на двери, — роман «Мы» был только что прочитан, — не было никаких вещей, кроме пианино и полок, стеллажей и шкафов с книгами и нотами (с.250).
современная русская литература

Игра цвета в романе

Плодотворным представляется изучение роли цветовой детали в художественном мире Л.Е. Улицкой. В интервью, опубликованном в «Книжном обозрении», Людмила Улицкая говорит, что большую часть жизни провела среди художников [4; 2], а значит, сконцентрирована на особом художественном восприятии цвета и света.

Жёлтый цвет в романе создаёт ощущение нездоровья, расстройства, и одновременно затхлости и безысходности: Это был скучный прах невзрачной жизни. склеенные жёлтым клеем тарелки, лишившиеся ручек бывшие кастрюли, пустые тюбики от губной помады, старые газеты, тряпки, тряпочки, тряпицы, половина фарфорового медведя, первомайский флажок (с.474). Создавая ощущение тревоги и угнетения,

Улицкая наносит на художественную ткань романа тёмные оттенки цветовой гаммы: Тёмно-красная скатерть откинута с половины стола, на обнажённом пятнистом дереве толстая тетрадь, ручка, стакан тёмного, как йод, чая. Да, на этой плюшевой скатерти писать нельзя (с.327); Красная ковровая дорожка ведёт к столу, за которым сидит видная женщина, похожая на артистку Аллу Ларионову, с толстой красной перевязью через плечо — такая уменьшенная ковровая дорожка (с.620).

Характерной особенностью автора можно считать использование стилизованных притяжательных прилагательных:

  • Привести девушку к себе домой, за гобеленовую завесу, отделявшую мужскую, сыновнюю половину комнаты от женской, материнской, было невозможно (с.57);
  • В свой кабинет Антонина Наумовна никаких мужниных старинных мебелей не допускала (с.192);
  • Валентина Наумовна вошла в сестрину комнату и удивилась про себя её нежилому виду (с.192).

Использование деталей становится знаковым для понимания характеров и внутренней сущности героев. Художественная деталь, в частности, интерьер, в тексте Л.Е. Улицкой выявляет степень ориентации автора на предшествующие культурные коды, отражает отношение автора к эстетическим и ментальным ценностям исторического прошлого и настоящего.

Видео: Людмила улицкая \»зелёный шатёр\» читает александр ананьев

Краткое содержание: Как изображена эпоха в романе

Повествование романа начинается с важной новости для людей, живших в тот период времени, а именно 50 -80-е годы XX века в России: «Сталин умер!». Однако столь эмоциональная реакция участников этого эпизода («Ой-ой-ой! И что теперь будет? Что будет теперя со всеми нами? Будет-то что?») была подытожена достаточно смиренным восклицанием главного члена семьи-мужчины: «Хуже не будет!».

На фоне всего происходящего живут, взрослеют три школьных друга — Саня Стеклов, Илья Брянский и Миха Меламид. Все эти три образа так или иначе объединены идеей Л. Улицкой об «имаго», в биологии этим термином описывалась взрослая стадия развития некоторых видов.

Первый, кто воспротивился общественному устрою, рабочему режиму, стал Илья. И попытки достичь «имаго» за счет фиктивного наема в секретари к ученым и писателям, торговли самиздатом, создания фотоархива, поездки на Запад, фиктивного брака, сотрудничества с КГБ не увенчались успехом. Процесс взросления остановился в связи со смертельной болезнью героя.

Жизнь Михи была не менее разнообразно, но более сложна в связи с его национальностью. Это еще одна сторона жизни людей, заставших период «оттепели». Избиения в школе, сложности с поступлением, с работой, донос, борьба за право татар вернуться в Крым, лагерная жизнь привели к тому же исходу — смерть. Миха выбрасывается из окна со словами: «Имаго, имаго».

Александр Ананьев

Совершенно другая судьба ждала еще одного героя. После уезда в Америку и фиктивного брака он смог спокойно обитать в мире, обособленном от политической ситуации в стране, в которой он родился и рос до определенного возраста. Саня стал единственным, кто нашел из сложившейся ситуации совсем иной выход. Он смог сохранить свою свободу и любовь к музыке.«Диссиденты в России были первым поколением, которое побороло в себе страх перед властью, которое начало великую борьбу за право иметь собственное мнение, за право думать не «по-газетному», это была школа выхода из тотального страха», — высказалась в одном из интервью Улицкая.

Людмила Улицкая знакомит нас с героями, когда их дружба только зарождается во время спасения котенка в пятом-шестом классе. На фоне жестокости их сверстников проявление человечности этих ребят позволяет рассмотреть их характеры наиболее ярко.

В данном романе ключевые темы творчества Л. Улицкой такие, как вопросы жизни и смерти, времени и вечности, семьи, взаимоотношений мужчины и женщины, родителей и детей, личности и целого мира, творчества, одиночества, ограничены временными рамками. От того текст кажется полным и многогранным. Эпоха, описывающая жизнь людей в период «между двумя Иосифами», не терпит однозначности. Людмила Улицкая не вешает ярлыки ни главным, ни второстепенным героям, а дает возможность раскрываться личности и наблюдать путь ее до периода «имаго», принимая тот факт, «что в окружающем мире не хватает какого-то фактора, чтобы личинка завершила свой цикл и превратилась во взрослое существо».

Однако историческая картина времени со всеми ключевыми точками в жизни народа: смерть И. Сталина, Московский фестиваль молодежи и студентов, процесс Синявского — Даниэля, диссидентское движение, создание и существование самиздата, присуждение Нобелевской премии А. Солженицыну, кончина И. Бродского, описана без личностной оценки происходящего. Целый ряд лиц, событий, явлений и тем создают многим незнакомым образ «оттепели» и разрушают давно сформовавшиеся мнения о данном периоде. Это позволяет искать суть произведения и вовне политической обстановки.

Улицкая с долей иронии описывает не совсем счастливые судьбы своих героев и общество того времени, в целом, когда девочка просыпается с мыслью: «…слава богу, не война. А когда война начнется, она уже будет взрослой, и тогда ее возьмут», а мальчики делают «представление из своей бедности», таким образом избегая насмешек со стороны таких же ребят. Обращение писательницы к истории связано отнюдь не с новым взглядом на период «оттепели», а скорее с ее желанием отойти от клише и полноценно осмыслить эту эпоху. «Прошлое — эпохальное и повседневное, трагическое и забавное — в романе живет и дышит буквально в каждой клеточке текста». Присутствие и культурной, и исторической, и философской, и человеческой составляющих позволило ей без нагромождения документальными подробностями четко придерживаться выбранного направления, а именно поиска ответа на вопрос — что такое взросление.

Улицкая создает для каждого героя свою историю взросления, не менее значимую, чем история целой эпохи. На этом пути огромную роль в судьбе «Трианона» играл учитель литературы — Виктор Юльевич Шенгели, который убежден, что «Правильный учитель — это второе рождение».

Сам он и становится своеобразным «удобрением» для прорастания в сердцах своих выпускников критерий «взрослости» — сознательности, ответственности, самостоятельности. Увлекаясь полузапрещенными книгами по психологии, он сравнивал изменения в умах ребят с метаморфозами, происходящими с насекомыми: «Виктор Юльевич просто физически чуял эти минуты, когда роговые покровы куколки лопались, он слышал трепет и шорох крыл и наполнялся счастьем, как акушерка, принявшая ребенка». Ему не удалось доказать свою теорию на собственном примере: уход жены, недописанная книга об инициации взросления, о том, что «для постреволюционных поколений это была инициация страхом».

Таким образом, в романе писательницы эпоха «между двумя Иосифами» изображена предельно реалистично и объективно, герои органично вписаны прозаиком в исторический контекст, вбирающий в себя все знаковые социокультурные события и настроения эпохи послесталинского правления. Людмила Улицкая — один из самых популярных на сегодняшний день писателей, и, вероятно, благодаря таланту преподносить информацию емко, интересно и правдиво, современное поколение будет более ясно представлять себе 50 -80-е годы XX века в России.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *