Искренне ваш Шурик: анализ и краткое содержание книги

По | 23 ноября, 2021

Содержание статьи

Герой романа, Шурик Корн, хочет быть хорошим, стремится помогать окружающим, то есть живет для других. Однако косвенными последствиями добрых поступков Шурика становятся несчастья и даже смерть. Тем самым Улицкая подтверждает правоту позиции, озвученной Болконским: не всегда то, что представляется добром, в действительности им является. В связи с этим возникают вопросы: что считает добром Шурик и откуда у него такие представления?

 

Проблема толерантности в романе Л. Улицкой «Искренне ваш Шурик»

Феномен толерантности в российском культурном пространстве стал предметом исследования уже в постперестроечное время. По мнению современных писателей, восстановление основ гуманистической картины мира — одна из основных задач современного общества. В своих произведениях они неоднократно обращаются к ее решению.

Несчастный герой — черта произведений Улицкой

Л. Улицкая — современный классик, представительница так называемой «женской прозы» — литературного течения, возникшего на рубеже ХХ- XXI вв. Проблемно-тематическое поле ее художественного творчества охватывает такие концептуальные понятия, как дом, семья, дети, любовь, счастье. В своем творчестве она подчеркивает, что на рубеже веков вечные ценности проходят проверку на прочность.

Как глобальную проблему современности Улицкая выделяет утрату человеком основ своего бытия и острую необходимость исправить, найти, вернуть потерянное. В связи с этим герои Улицкой часто одиноки и несчастны, они ищут ответ на вечные вопросы русской интеллигенции «кто виноват?» и «что делать?». Ответ, по мнению писательницы, кроется в возвращении человека к бытийным, а не бытовым ценностям.

Каждое новое произведение писательницы — это художественное исследование, открытие психологических тайников, причудливая мозаика характеров и типов. Роман «Искренне ваш Шурик» не вызвал столь же сильного резонанса, как «Медея и ее дети» или «Казус Кукоцкого». Отзывы и критиков, и читателей оказались противоречивыми. Прежде всего, это связано с типом главного героя, который «полон доброжелательности и самых лучших намерений, но никого не может сделать счастливым. И даже напротив».

АНО РОСТОК

Корни беды следует искать в детстве

Большего всего Елизавета Ивановна и Верочка, бабушка и мать, боялись не суметь воспитать «настоящего сильного мужчину», «ответственного, способного принимать самостоятельные решения, уверенного в себе», поэтому «с того самого дня, как зажила пуповина, она (Елизавета Ивановна) стала занимать внука физкультурой… Чтобы обеспечить достойные мужские развлечения, она заранее обзавелась в «Детском мире» деревянным ружьем, солдатиками и лошадкой на колесиках».

С детства Шурика учат не просто уважать, а именно почитать женщину. Он усваивает урок, что все женщины слабые, беззащитные и несчастные, все они, без исключения, нуждаются в нем, ни одной из них он не вправе отказать. Он как «настоящий, сильный мужчина» берет на себя ответственность за слабую женщину. И прежде всего себя он винит в смерти бабушки: «это он, Шурик Корн, не пошел на экзамен, смалодушничал, закатился к Лилечке, не предупредил с ума сходящих женщин, довел, собственно говоря, бабушку до инфаркта, потом по совершенно непостижимому легкомыслию и идиотизму даже не навестил ее в больнице, и вот теперь она умерла, и в этом виноват лично он».

Все нуждаются в помощи

  • На него ложится ответственность за Верочку, собственную мать, которая оказывается абсолютно не готовой к самостоятельной жизни. Эту ответственность Шурик принимает «безропотно и кротко».
  • Он становится необходим Матильде — внешне независимой и сильной женщине, проникается сочувствием к некрасивой и ограниченной Але за ее настойчивые и безуспешные попытки завоевать его сердце и жилплощадь.
  • Чтобы спасти девичью честь беременной от кубинца Лены Стовбы, предлагает ей фиктивный брак.
  • Шурик не может отказать Валерии в ее страстном желании стать матерью. И после случившегося с ней несчастья добровольно выполняет роль сиделки, домработницы и друга.
  • Его умение сопереживать не позволяет ему пройти мимо Светланы: «Шурика охватила печаль и особая жалость к негустым этим волосам, к вздрагивающим узким плечикам, костляво выпирающим под тонкой белой блузкой… «Воробушек какой-то выгоревший», — подумал Шурик».

Для Светланы Шурик становится объектом постоянных слежек и маниакальных фантазий. И эту ношу взваливает себе на плечи герой Л.Улицкой. Он растворяется в веренице женщин, слабых и требовательных, каждая из них стремится что-то получить от него, даже маленькая Мария и та требует, и та осознает свое право на Шурика. При всем этом герой Улицкой «осознает бездарность своего существования». «Чего я хочу? Утешить всех их? Только ли утешить? Но почему?».

Не думая о себе, нельзя помочь окружающим

Проблема толерантности освещается Улицкой в романе через призму всех значимых для национальной ментальности составляющих: «терпимость», «сострадание», «милосердие» и «жертвенность». Шурик в полной мере награжден всеми перечисленным качествам, но, как это ни парадоксально, это не приносит счастья ни ему, ни его женщинам. В конце романа ему всего тридцать лет, а читатель видит его растолстевшим, лысеющим и уставшим.

Первая и единственная любовь Шурика Лиля даст ему краткую и емкую оценку: «Но вообще в нем есть что-то особенное — он как будто немного святой. Но полный м…к» . Он по-прежнему искренен в своем желании понять и помочь, но у читателя возникает стойкое убеждение в неполноценности, несостоятельности героя Улицкой. Упущено важное — умение бороться за собственное счастье, а значит и само умение быть счастливым. Финал романа драматичен: Шурик проходит сквозь десяток чужих судеб, но так и не находит своей собственной. Герой движется по замкнутому кругу без малейшей надежды найти выход.

Таким образом, проблема толерантности в современном обществе обнаруживает в себе внутреннюю диалектику. С одной стороны, отмечается нехватка толерантности, с другой — ее несвоевременность. Достижение материальных благ и желаемого социального статуса, продвижение по карьерной лестнице — значимых критериев успешности современного человека — оказывается невозможным в рамках толерантной поведенческой модели. Соответственно, в контексте проблемы толерантности перед современным человеком стоит выбор: материализм или идеализм, эгоизм или альтруизм.

Видео: Буктрейлер «Искренне ваш Шурик»

Особенности представления семьи в романе «Искренне ваш Шурик»

Концепт «Семья» в романе Л. Улицкой «Искренне ваш Шурик» представлен следующими микрополями:

  1. домашний очаг, пространство семьи
  2. семейные традиции, время семьи
  3. родственные отношения, состав семьи
  4. взаимная любовь (родителей и детей, мужчины и женщины)
  5. совместность, единство.

Содержание концепта «семья», включающее в себя данные микрополя, во многом совпадает с набором микрополей, выделяемыми в структуре этого концепта в языковой картине мира (по данным «Нового объяснительного словаря синонимов русского языка» под ред. Ю.Д. Апресяна, «Русского семантического словаря» под ред. Н.Ю. Шведовой и «Толкового словаря современного русского языка» под ред. Г.Н. Скляревской), такими как дом, родственники, жизнь, любовь, традиции.

Концепт семья вербализован, прежде всего, самой лексемой-номинантом — существительным семья; терминами, обозначающими родство (отец, мама (мать, мамочка), жена, муж, бабушка, сын, дочь, дед, внук, внучка и мн. др.); очень часто в романе употребляется прилагательное семейный.

Но репрезентанты микрополей в некоторой степени наполняются индивидуально-авторским значением. Происходит расширение семантического значения номинанта бабушка, микрополе дом, очаг представлен вербализаторами мир, рай, а также рождественский спектакль, уроки французского, домашнее чтение и др.

Концепт «Семья» эксплицируется также индивидуальноавторскими, характерными только для ХКМ Л.Улицкой вербализаторами, такими, как великое переселение семьи. Происходит смещение традиционных ролей между членами семьи, нехарактерное для ЯКМ, контекстуальными синонимами являются лексемы мать, младшая сестра, ребенок и сын- студент, отец, старший брат, паж, собеседник, восторженная толпа, мужчина. Содержательным элементом концепта «Семья» является сиротство.

Женщины в романе Л.Улицкой «Искренне Ваш Шурик»

Сущность главного героя романа Л.Улицкой «Искренне ваш, Шурик» можно выразить следующим отрывком: «Бедные женщины. Ужасно бедные женщины. И он сам [Шурик] заплакал» [1; 466 ].

В интервью украинскому журналу «Шо» Людмила Евгеньевна признаётся: «Сегодняшние женщины мне нравятся больше, чем мужчины. Как мой муж говорит: я — феминист. Он тоже считает, что женщины — главное достояние России». Истинный интеллигент и талантливейший медик Кукоцкий спивается. Позднее появится альтруист Шурик, тоже интеллигентный, но невероятно (патологически?) мягкий мальчик. В прессе высказывают гипотезу, что Шурик никто иной, как герой нашего времени.

В целом, Людмила Улицкая осталась собой: та же интеллигенция, обращение к внутреннему миру человека, довольно развёрнутая биография каждого из персонажей, пристальное внимание к деталям.

Одна из отличительных черт Шурика — умение остро ощущать вину по отношению к самому себе.

Вера попадает в больницу. «У Шурика перехватило дыхание в том месте, где маму разрезали: виноват, виноват, во всём виноват(пассивная конструкция). Мамочка бедная, маленькая, худая, еле живая, а он здоровый до отвращения кабан, козёл, скотина. ..Она задыхалась в приступе, а он трахал Матильду. И острое отвращение к себе отбрасывало какую — то неприятную тень на в общем — то непричастных к преступлению Лилю и Матильду » .

Антитеза, созданная самим же Шуриком: мамочка (полож. коннотация) и здоровый до отвращения кабан Шурик (отрицат. коннотация). Кабан, козёл, скотина — слова с отрицательной эмоциональной составляющей, с пометкой в словаре как бранные, с экспрессивной составляющей «усилительное», а стилистической — «разговорное». « И вот Шурику было очевидно до ужаса, как предал он «высшую» любовь ради «низшей». В отличие от большинства людей, особенно молодых мужчин, попадавших в сходное положение, он даже не пытался выстроить хоть какую — то психологическую самооборону, самому себе шепнуть на ухо, что, может, в чём — то он виноват, а в чём — то и не виноват» [1;175]. Получается, позиция автора: «в чём — то он виноват, а в чём — то и не виноват». Но Шурик ведь привык быть очень хорошим мальчиком, а отсюда следует, что должен отдавать себя матери целиком? «Вера не требовала никакой жертвы — она подразумевалась сама собой» [1;212].

«.Шурик выполнил свой мужской урок добросовестно и с пылом, и почему — то это принесло облегчение и ему, и Матильде, и в нём даже промелькнуло смутное ощущение хорошего поступка хорошего мальчика — ну не странно ли.» [1;90] Мне кажется, в данном контексте Улицкая вкладывает в лексическую единицу «хороший» ироническую эмоциональную составляющую, которая подчёркивается присоединительной конструкцией «ну не странно ли.» Вообще, самое частотное определение для Шурика в романе — «хороший». И ни парень, ни молодой человек, а именно мальчик. «Она [Матильда] знала, что он всю дорогу бежал как зверь на водопой, и знала, что бежал бы не двадцать минут, а всю ночь, а, может, неделю, чтобы поскорее её обнять, потому что голод его был молодой, зверский, и она чувствовала готовность ответить ему». Одно из значений слова зверь: «О человеке, делающем что — то рьяно, с азартом (разг.)». [6; 230] Здесь я снова выдвигаю гипотезу, что Людмила Улицкая вкладывала в слова «зверь», «голод его был модой, зверский» ироническую эмоциональную составляющую. «К маме спешит, — усмехалась она добродушно. — Не привязаться бы старой дуре.» Как видим, речь тут идёт не про чувства, а про всего только банальную привязанность. Противопоставление «старая дура» и мальчик Шурик, который «к маме спешит».

Когда на Новый год Шурик не является к Матильде, она добродушно отмахивается: « — Дружочек мой, и говорить об этом нечего!» Дружочек мой — положительная коннотация с разговорным стилистическим компонентом. Шурик для Матильды дружочек (даже не «друг» она сказала), хороший мальчик. Для Али «жизнь — борьба, и не только за высшее образование» Может быть, поэтому и Шурик ей был необходим, чтобы воевать, одерживать победы, ведь для неё жизнь борьба.

«Аля же была с детства приучена к мысли, что мужикам от баб известно чего нужно. Такая была её простенькая теория, и она ей следовала, не сочтя нужным спрашивать, желательно ли это в данный момент Шурику. Ему же и в голову не пришло отказывать девушке в такой малости» [1; 222]Лексические единицы «мужики» и «бабы» со стилистическим компонентом коннотации «разговорное» выражают сущность провинциальной девушки Али. Для Шурика же интимные отношения оказываются всего «малостью» (возможно Улицкая снова вкладывала в коннотацию

В заключении истории Шурику почти тридцать. И он видит себя в зеркало «немолодым, довольно мордастым, с намечающимся вторым подбородком (отрицательная коннотация)… и ещё целая куча обязательств, которые он не то что брал на себя, а они были на него возложены (пассивная конструкция!)»

Идеи романа Л. Н. Толстого «Война и Мир» в романе Л. Е. Улицкой «Искренне ваш Шурик»

Имя Толстого в романе Улицкой возникает не раз. Упоминается прослушанная героем лекция о роли второстепенных персонажей романа «Война и мир», тема сочинения «Лев Толстой как зеркало русской революции», дом, в котором жил писатель, — его Шурик показывал Жо- эль. Устами той же Жоэль писательница проводит параллель между Шуриком и героями Толстого: Шурик, с точки зрения француженки, оказывается похож «не то на молодого Пьера Безухова, не то на выросшего Петю Ростова». Кроме того, очень любила Толстого бабушка Шурика, Елизавета Ивановна. Все эти упоминания, разумеется, неслучайны. Так Людмила Улицкая указывает одно из направлений, в котором следует проводить анализ ее произведения.

В романе «Искренне ваш Шурик» Людмила Улицкая поднимает те же основные проблемы, над разрешением которых бились главные герои «Войны и мира». Разница в том, что персонажи Улицкой никаких сколько-нибудь глобальных проблем не решают, в ее произведении эти вопросы ставятся, минуя сознание героев.

Вообще, на мой взгляд, многие важнейшие для понимания романа Улицкой мысли сосредоточены в том эпизоде романа «Война и мир», где князь Андрей и Пьер спорят о смысле жизни (том 2, часть 2, главы 11-12). Напомню основные идеи этого разговора.

Как известно, князь Андрей утверждает, что добро и справедливость — понятия, о которых «не дано судить людям». Он убедительно доказывает Пьеру, что от его поступков, имевших целью облегчить жизнь мужиков, этим самым мужикам становится только хуже. Безухов настаивает, что «наслаждение делать… добро есть единственное верное счастие жизни». Князь Андрей отмечает, что позиция Пьера — жизнь для других — в целом близка к христианству: «Вот увидишь сестру, княжну Марью. С ней вы сойдетесь». И оба героя согласны, что лишь вера в Бога и вечную жизнь может помочь человеку найти свой путь, дать необходимые нравственные ориентиры: «Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить… что живем не нынче только на этом клочке земли, а жили и будем жить вечно там, во всем.». Вместе с тем, по мнению Болконского, в существовании Бога убеждают не какие-либо теории, а сама жизнь, исключительные жизненные ситуации, смерть близких людей.

Теперь посмотрим, как преломляются эти идеи в романе Улицкой

Герой романа, Шурик Корн, хочет быть хорошим, стремится помогать окружающим, то есть живет для других. Однако косвенными последствиями добрых поступков Шурика становятся несчастья и даже смерть. Тем самым Улицкая подтверждает правоту позиции, озвученной Болконским: не всегда то, что представляется добром, в действительности им является. В связи с этим возникают вопросы: что считает добром Шурик и откуда у него такие представления?

Главную роль в формировании характера Шурика сыграла его бабушка Елизавета Ивановна. Важнейший факт в биографии Елизаветы Ивановны, оказавший влияние на ее мировоззрение, — поездка в Европу, совершенная в юности, еще до революции. Старшая дочь богатого купца, она была выбрана отцом, не имевшим сыновей, в продолжатели семейного дела и отправлена в Цюрих для получения образования. За границей, отмечает автор романа, «выйдя из домашнего мира, она вышла и из семейной религии, очерствевшего, как третьеводнишний пирог, православия, в котором она не видела теперь уже ничего, кроме бумажных цветов, золотых риз и всеобъемлющего суеверия» (25). Несмотря на это, мировоззрение главной воспитательницы Шурика названо «религией» со следующим разъяснением: «религия» эта была «атеистическая, отрицающая всякую мистику и основой основ утверждающая некий набор скучных и трудноопределимых нравственных качеств» (322).

Атеистическая религия, то есть религия без Бога, — это лишь свод моральных законов и правил, которым необходимо следовать. На первый взгляд, ничего плохого в этом нет. Ведь Елизавета Ивановна растила в учениках такие прекрасные качества, как «внимание к другому человеку, доброжелательность, щедрость и, в первую очередь, чувство долга», и воспитала их очень порядочными людьми («.вы люди другой породы, благородные люди», — говорит одна из героинь романа Шурику и его матери). Однако жизнь лучшего и любимейшего ученика, внука Шурика, бабушкины правила превратили в «бездарное существование».

Причина в том, что всякая теория, отрицающая существование Бога, преувеличивает роль человека и его возможности. Человек ставится на центральное место в мире и сам, без оглядки на что- или кого-либо принимает решения, от которых зависит не только его жизнь, но и судьба других людей. Так, Елизавета Ивановна всю жизнь «определяла дурное и хорошее исключительно по указаниям собственной совести» (27-28; курсив мой. — М. С.) и любила повторять: «Каждый человек есть плод воспитания, но главный воспитатель человека — он сам! А педагог открывает нужные клапаны личности, а ненужные — закрывает». Автор романа дает следующий комментарий: «Такова была незамысловатая педагогическая теория замечательного педагога, она бралась самовольнорешать, какие клапаны нужны, а какие не очень (314; курсив мой. — М. С)». Но если все в мире зависит от человека, то сам человек и отвечает за все.

С другой стороны, в безбожном мире человек становится и мерилом добра. Творить добро означает делать не то, чему учил Христос, а то, что представляется добром самому человеку, или то, чего хотят от него окружающие. При таком взгляде на мир добро перестает быть безусловным: все люди разные.

Шурик, как сказано в романе, «с ранних лет… был приучен к мысли, что он, Шурик, очень хороший мальчик, совершает хорошие поступки и не совершает дурных». Для героя это означает делать то, чего от него ждут другие. Однако в нем воспитано и чувство ответственности, и, если исполненное им чужое желание имеет неприятные последствия, он считает себя виноватым в произошедшем. Бабушка научила внука, как вести себя в подобных ситуациях: «.уж если дурной поступок вдруг случится с ним, то следует его немедленно осознать, попросить прощения и снова стать хорошим мальчиком. » (60). Идея очищения через покаяние, религиозная по сути, определяет поведение и другого персонажа романа — Валерии Конецкой, которая после каждой жизненной неудачи приезжала к духовнику, «старому ксендзу, живущему под Вильнюсом». Валерия «открывала свое изболевшееся сердце, плакала, каялась, получала сострадательное поучение и ласковое утешение, после чего возвращалась в Москву умиротворенная — до следующего приключения» (177). Однако разница в положении Шурика и Валерии огромна. Валерия каялась в грехах перед Богом. Бог с детства был частью ее жизни, и когда она потеряла способность передвигаться и не могла больше ездить к духовнику, она «научилась договариваться самостоятельно». Шурик же после смерти бабушки остается совершенно потерянным: «. не у кого, не у кого было просить прощения.» (60). Вследствие этого герой постоянно терзается чувством вины, особенно в тех случаях, когда происходит непоправимое.

АНО РОСТОК

Подобную ситуацию описывает Толстой. Князь Андрей чувствует себя виноватым перед умершей женой. Многие месяцы, глядя на ее портрет, на скульптуру ангела на ее могиле, он словно вновь читает «слова кроткой укоризны, которые он прочел на лице своей мертвой жены: “Ах, зачем вы это со мной сделали?..”». По мнению Толстого, с чувством вины нельзя жить, оно противоречит жизни. Когда князь Андрей решает, что ему необходимо «принять деятельное участие в жизни», покойная жена начинает «нежно и весело» смотреть на него с портрета и больше «не говорит мужу прежних страшных слов». Улицкая разделяет мысль Толстого. Оба считают, что в большой жизни человечества все люди связаны друг с другом и отчасти друг от друга зависят, но управляет жизнью Бог, «без воли которого не спадет волос с головы человека». «Никто в этом (смерти Валерии. — М. С.) не был виноват, кроме разве что Господа Бога, знавшего про ее жизнь, как видно, больше, чем она сама» (396), — замечает Улицкая. Проблема в том, что без признания существования Бога от чувства вины ответственному человеку избавиться невозможно, а с чувством вины — невозможно жить, быть счастливым.

Улицкая использует тот же критерий проверки на истинность убеждений героев, что и Л. Н. Толстой, — счастье. По мнению Толстого, испытать всю полноту счастья, живя исключительно для других, невозможно. Княжна Марья в глубине души мечтает о земной любви, семье, детях; ее брат понимает всю нелепость попытки обрести смысл жизни в политической деятельности после встречи с Наташей Ростовой; Пьер, став одним из видных деятелей масонства, остро чувствует ущербность своей жизни, видя, как счастливы влюбленные Наташа и князь Андрей. Всю жизнь жертвует собой Соня («Жертвовать собой для счастья других было привычкой Сони», — замечает Толстой) и остается «пустоцветом». «Пустоцветом» живет и Шурик, стремясь утешить всех нуждающихся, тратя жизнь на исполнение чужих желаний; он «чувствует себя поездом, который прицепили к чужому паровозу, и он летит со страшной скоростью, но он не знает сам куда». В минуту прозрения Шурик «явственно осознал бездарность своего существования».

Л. Н. Толстой в «Войне и мире» высказал мысль, что способны испытывать счастье лишь те люди, которые, при всей своей доброте и любви к другим, эгоистичны. Таким здоровым эгоизмом в его романе обладает, например, Наташа Ростова. Шурик Корн, эгоизма лишенный, чувствует счастье только с Лилей, общение с которой дарит ему ощущение свободы, внутреннюю силу, но и на время делает его эгоистичным.

Только любя себя и заботясь о себе и о тех, кто «тот же я», по мнению автора «Войны и мира», можно сделать что-то для других. Вот что пишет Толстой в эпилоге о Николае Ростове: «Когда она (жена. — М. С.)… говорила ему о его заслуге, состоящей в том, что он делает добро своих подданных, он сердился и отвечал: «.Все это поэзия и бабьи сказки — все это благо ближнего. Мне нужно, чтобы наши дети не пошли по миру. вот и все.» И, должно быть, потому, что Николай не позволял себе мысли о том, что делает что-нибудь для других, для добродетели, — все, что он делал, было плодотворно.» — заключает Л. Н. Толстой.

Согласие с точкой зрения Толстого в романе Улицкой ярче всего выражает образ Валерии Конецкой. Добрая, душевно щедрая, всегда окруженная людьми, искренне верующая Валерия отнюдь не склонна к аскетизму. «Доброжелательность в ней была искренняя, неподдельная, — пишет автор романа о Валерии, — но доля корысти здесь была подмешана, только вычислить ее было невозможно: она была с детства завоевательница людей, ей нравилось быть всеми любимой» (366). Улицкая отмечает, что Валерия «больше всего радовалась, когда могла кому-то помочь», потому что «это для нее значило, что она полноценный человек». Показательно, что, с точки зрения Улицкой, христианские убеждения, и в частности любовь к людям, не требуют от человека самоотречения.

Л. Н. Толстой в романе «Война и мир» пишет, что счастливым может быть только человек, не думающий о смысле жизни, не боящийся смерти, и рассказывает, что в жизни Пьера были два таких периода. Первый был связан с любовью к Наташе, представление о которой «переносило его мгновенно в другую, светлую область душевной деятельности, в которой не могло быть правого и виноватого, в область красоты и любви, для которой стоило жить» (72). Во второй период счастье Пьера происходило от вновь обретенной веры в Бога: «Прежде разрушавший все его умственные постройки страшный вопрос: зачем? теперь для него не существовал. Теперь на этот вопрос — зачем? в душе его всегда готов был простой ответ: затем, что есть бог, тот бог, без воли которого не спадет волос с головы человека» (549-550).

Улицкая не только разделяет мнение Толстого по существу, но и уверена в правильности указанных писателем путей обретения веры.

Пьеру по-настоящему, окончательно поверить в Бога помогает знакомство с Платоном Каратаевым. Именно этот простой человек, крестьянин, своей жизнерадостностью, равно доброжелательным отношением ко всем, абсолютным принятием жизни, простой, полной поговорок речью убеждает Пьера в существовании Бога.

Шурик Корн тоже встречается с человеком, который мог бы изменить его судьбу: это литовский крестьянин брат Доменик, духовник Валерии, приехавший вместе с сестрами Филоменой и Иоанной для прощания с ней. Прощальная месса, при которой присутствует Шурик, внушает ему чувство, что смерти нет и жизнь вечна. Брат Доменик приглашает его приехать. Но Шурик не использует этот шанс. Почему? Очевидно, потому, что не может нарушить привычный жизненный уклад. Об этом устами Пьера говорил Толстой: «Мы думаем, как нас выкинет из привычной дорожки, что все пропало; а тут только начинается новое, хорошее».

Толстой показывает, что люди нередко обретают веру, находясь на краю гибели или пережив смерть близкого человека, как, например, князь Андрей. Улицкая тоже считает, что исключительные жизненные ситуации этому способствуют. После того, как его мама, после операции двое суток бывшая без сознания, пришла в себя, Шурик подумал о Боге: «“А вдруг Бог где-нибудь есть?” — пришло ему в голову…» Но эта мысль не занимает Шурика надолго. Он слишком верит бабушке, которая, по его мнению, «знала бы», если бы Он существовал. Кроме того, в сознании Шурика существует и усвоенное от мамы разделение жизни на высокую и низкую сферы, и потому «приземистую церковку» с «незначительной дверкой», из которой выбежала «деловитая деревенская старуха с миской в руке», принять за место общения с Богом он не может.

Улицкая в романе не раз говорит о смерти, но всегда в нескольких строках и как бы со стороны, в отличие от Толстого не описывая состояние умирающих. Лишь в связи с образом Валерии в звучании темы смерти появляются мотивы и образы романа «Война и мир».

Валерия умирает, едва проснувшись, в тот момент, когда открывается дверь и появляется Шурик. Этот эпизод напоминает о сне, увиденном князем Андреем за несколько дней до смерти. Главным в этом сне, как известно, является вопрос о незакрытой двери, за которой стоит оно, и оно есть смерть. Дверь отворилась, и князь Андрей умер. Но в ту же минуту он проснулся и понял, что смерть — это пробуждение. В романе Улицкой звучит мысль, что смерть — освобождение, избавление от страданий, что смерти как конца бытия нет и не может быть. «Господь освобождал от смерти, — пишет автор романа. — Непонятно было, как именно он освобождал, но Шурик яснейшим образом понял, что смерть существует только для живых, а для мертвых, перешагнувших этот порог, ее уже нет. И нет страдания, нет болезни, нет увечья. И где бы ни пребывала сейчас та сердцевинная часть Валерии — радостная и легкая — она движется без костылей, скорее всего, танцует на тонких ногах… И в это можно было бы и не верить… но тихое пение двух пожилых литовок и небольшой баритон румяного старика с плохо сделанной вставной челюстью убеждали Шурика, что если есть это пение и полные нечитаемого смысла латинские слова, то и Валерия освободилась от костылей, железных гвоздей в костях и всего отяжелевшего дряблого тела.» (395).

Однако в отличие от Толстого, который не придавал значения обрядам и отвергал всякую мистику, Улицкая утверждает, что именно поминальная служба, пение, исполняемое во время мессы, убедили Шурика в том, что смерти нет. Когда Доменик, Филомена и Иоанна переоделись для прощальной мессы, то «в одно мгновение из простых. людей превратились в особенных, значительных, и акцент их обозначал уже не то, что они приехали из провинциальной Литвы, а, напротив, из какого-то небесного мира, и по-русски они говорят как будто сверху вниз, снисходя к здешней бедности.». Именно после «определенно ангельского» пения литовцев Шурик начинает считать их «посланниками и свидетелями из иного мира».

Л. Н. Толстой в «Войне и мире» не дает образа Бога. Вместо него появляется нечто безличное, большое — не имеющее образа «оно» (см. размышления князя Андрея после Аустерлицкого сражения). Бог в романе Улицкой имеет вполне конкретный, личный образ — это Христос. Христос для Валерии — главный собеседник, участник ее жизни, близкое ей, понимающее ее Существо. «Совсем еще девочкой, месяцами лежа на спине, в неподвижности. она научилась молиться, — рассказывает писательница. — И молитва постепенно стала ровным и неизменным фоном — что бы она ни делала, она далеко не отрывалась от постоянной, совершенно односторонней беседы, которую вела с Господом о вещах, которые никак не могли бы Его заинтересовать. И потому всегда добавляла: прости, что я к Тебе с полной ерундой. Но к кому же мне, как не к Тебе? Почему-то помогало» (180).

В том, что за распахнувшейся дверью палаты в минуту смерти Валерии стоял Шурик (если иметь в виду значение образа двери как знака, символа перехода из земного мира в иной), тоже можно видеть выражение уверенности Улицкой в том, что Бог — не нечто страшное, неопределимое, непонятное, Бог — это близкое Существо.

Когда Валерия умирает, на ее губах остается как бы маленькое «о». Позже, на похоронах, Шурик изумляется тому, что все, что он видит вокруг, какое-то круглое: «И могила превратилась в округлую клумбу, и все, что видел глаз, было округло: женские фигуры, согнувшиеся спины, мягко отвисающие груди, промытые слезами лица, и головы в платках, беретах…

И Шурик увидел как наяву то маленькое “О”, которое печатью последнего вдоха-выдоха лежало на губах Валерии.»

Образ круга напоминает о Каратаеве, с его круглыми движениями, фигурой, речью, и о шаре как модели мира и жизни в сне Пьера. «Круглое означает успокоение и завершение. .Круг — эстетическая фигура, с которой связано искони представление о достигнутом совершенстве» . Этот образ в романе Улицкой символизирует гармоничность мира и жизни, доступную лишь верующему человеку. Толстовские мотивы в романе Улицкой «Искренне ваш Шурик» не исчерпываются упомянутыми. Но, думается, сказанного достаточно для того, чтобы стало очевидным главное: роман Людмилы Улицкой показывает существующую преемственность между русской классической литературой и литературой сегодняшней. Это произведение убеждает, что современные писатели не мыслят себя вне традиций русской литературы XIX в. и, в частности, связанных с именем Л. Н. Толстого, поставившего в своем творчестве вопросы, актуальные и сегодня.

Источники литературы:

  • Структурные Особенности Антропонимов В Романах Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, Переводчик» И «Искренне Ваш Шурик».           Маслова Эльмира Физаиловна
  • Гендерная Оппозиция «Мужчина — Женщина» В Романе Л.Е. Улицкой «Искренне Ваш Шурик». Марчуков Д.Ю.
  • Женщины В Романе Л.Улицкой «Искренне Ваш Шурик». Глазинская Елена Т.
  • Гендерные Особенности Советской Женщины В Романе «Искренне Ваш Шурик». Глазинская Елена Тимофеевна
  • Художественное Время И Художественное Пространство Романа Людмилы Улицкой «Искренне Ваш Шурик». Крюкова О.С.
  • Особенности Лексического Представления Художественного Концепта «Семья» В Романе Л. Улицкой «Искренне Ваш Шурик»..Пьянкова Т.В.
  • Проблема Толерантности В Романе Л. Улицкой «Искренне Ваш Шурик». Афанасьева Татьяна Сергеевна

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *